Зона особого режима

Пристанище для пожизненных. Репортаж из новой колонии особого режима

Зона особого режима

Колония ИК-6 стоит в амурской тайге посреди Хабаровского края и возвышается над посёлком Эльбан. Если бы колония ИК-6 была загробным миром, то рабочий посёлок Эльбан идеально подошёл бы на роль городка-призрака у врат: разбитые дороги, заколоченные окна пятиэтажек, надрывный крик воронья.

Эльбан производит гнетущее впечатление. Кажется, что здесь недавно была война. Перспективный в советское время посёлок насчитывал три тысячи жителей. Но развал СССР и последующие годы сократили количество желающих оставаться в тайге втрое.

Как добраться до колонии ИК-6

Кроме объектов ЖКХ, школ, больниц да детсадов, здесь мало мест для заработка. Совхоз-миллионник закрылся, некогда крупный завод по производству взрывчатки несколько раз переходил из рук в руки и зачах.

Те, кто не работает на остатках завода, идут на зону как на градообразующее предприятие.

В Эльбане шутят, что в посёлке помимо пенсионеров и детей осталось четыре категории населения: те, кто сидит, те, кто охраняет, те, кто сядет, и те, кто будет охранять.

Колония ИК-6 Хабаровского края — самая молодая из восьми колоний для пожизненно осуждённых в России. И самая удалённая от европейской части страны, где находятся остальные заведения.

От Москвы до ИК-6 почти девять тысяч километров. Это сутки дороги.

Сначала восемь часов на самолёте из Москвы в Хабаровск, затем девять часов на поезде до Комсомольска-на-Амуре, оттуда ещё четыре часа на машине до рабочего посёлка Эльбан с объездом бесконечных ям в асфальте.

У каждой колонии для пожизненно осуждённых в России помимо казённого номера есть и неформальное название, которое закрепилось за ней. “Полярная сова” в посёлке Харп, “Чёрный дельфин” в Соль-Илецке, “Чёрный беркут” в Свердловской области, “Вологодский пятак” (или “Огненный остров”) вблизи Белозерска. Своё имя появилось и у ИК-6 Хабаровского края.

— Народное название нашей колонии — “Снежинка”, — рассказывает начальник ИК-6 Андрей Власенко. — Потому что с высоты птичьего полёта она похожа на снежинку. У нас сюда несколько лет назад приезжали сотрудники. У одного был параплан, и он сделал облёт. И с тех пор это название за нами и прикрепилось.

Вид на колонию ИК-6 с высоты птичьего полёта. Фото © LIFE

Строить ИК-6 начали ещё в 1992 году по шведскому проекту. Но сначала планировали, что здесь будет изолятор временного содержания на 800 заключённых. Вскоре планы изменились. Самую старую российскую колонию “Чёрный беркут” решили закрыть, всех её сидельцев начали партиями перевозить на Дальний Восток. Первый этап был 26 сентября 2017 года.

Убийцы, насильники, маньяки, бандиты — свыше ста человек переехали в Хабаровский край. Сотрудники зоны называют их “спецконтингентом” и очень оскорбляются, когда о них говорят “заключённые”.

Мол, ЗК (зэки) были в прошлом, а теперь лишь осуждённые.

Позже стали привозить осуждённых не только из закрывающегося “Чёрного беркута”, но и из других колоний для “пыжей” — так нередко называют пожизненно осуждённых.

Жизнь заключённых внутри колонии проходит по строгому расписанию и напоминает День сурка — каждый день одно и то же. В шесть утра — подъём, в 22 — отбой. Большую часть времени осуждённые проводят в камере.

Камера закрыта на решётку и металлическую дверь с несколькими замками — это засов, обычный и электрический замок. Внутри от пола до потолка идёт решётка, которая перегораживает доступ к окну. На самом окне ещё две решётки — внутри и снаружи. Для человека только что с воли атмосфера в камере тяжёлая и психологически давящая.

Каждая камера рассчитана на четверых человек. Но чаще там живут по двое-трое. По правилам, сидельцам полагается кровать, ящик для личных вещей, ящик для зубной пасты и шампуня.

Есть ещё стол с двумя металлическими стульями, прибитыми к полу. На них можно сидеть до отбоя. Лежать или сидеть на кровати до вечера нельзя.

Поэтому досуг в камерах, как правило, выглядит так: один ходит из угла в угол, читая газету, пока двое других сидят за столом. Затем они меняются.

Заключённые беседуют, листают книги и журналы, некоторые выполняют физические упражнения или даже медитируют.

В камере есть радио, которое включается снаружи. Играет в основном российская поп-музыка. Компьютеры и мобильные запрещены, из электроники можно кипятильник и телевизор. Но телевизор надо покупать на свои деньги, поэтому большинство камер без говорящего ящика.

Закрытый перегородкой туалет — единственное место в камере, где можно остаться наедине с собой. Всё остальное время заключённые живут под взором сокамерников и камер наблюдения.

Режим пожизненного заключения отличается от общего и строгого тем, что между собой все содержащиеся в колонии люди не видятся, всё общение проходит внутри своих пар-троек. С кем ты сидишь — с тем говоришь и гуляешь.

Других контактов нет и не будет.

Если произойдёт конфликт и сидящих вместе расселят, нарушитель режима отправится в ШИЗО — небольшую комнату с пристёгнутыми к стене металлическими кроватями и раковиной.

Там он может находиться до полугода. Нарушением может быть любой проступок — от неопрятного вида до подстрекательства или хранения запрещённых предметов, например лезвий от одноразовой бритвы.

Всё время за осуждёнными следят видеокамеры. В колонии их свыше тысячи — в камерах, в коридорах, на улице.

И на каждом этаже стоят стеклянные “стаканы” наблюдательных пунктов, в которых работники ФСИН мониторят происходящее. Система безопасности схожа с той, что работает в крупных столичных аэропортах.

На входе в колонию стоят датчики, сканирующие сетчатку глаза. Сбежать отсюда, как уверяют, невозможно. Да и некуда.

Прогулочный дворик ИК-6. Фото © LIFE

У каждого осуждённого есть право на ежедневную прогулку. В среднем это полтора-два часа в день (в зависимости от количества провинностей и условий содержания). В колонии “Чёрный дельфин” осуждённых ещё несколько лет назад выводили в чёрных мешках на головах и с руками, поднятыми к потолку, — чтобы человек шёл скрючившись, лицом в пол. В “Снежинке” обошлись без жесткача.

Заключённых выводят из камеры, ставят к стене, осматривают, проводят под строгим конвоем по коридору. Дворик для прогулок, по сути, тоже камера, только через потолок, затянутый проволокой и решёткой, виднеется серое хабаровское небо. Заключённые могут здесь перекурить и немного пройтись.

Ещё есть магазин, где можно за свои средства заказать сладости. Других развлечений нет. Работа в колонии ещё не появилась. За исключением нескольких человек, которые в отдельной рабочей камере рисуют иконы или раскрашивают картины. В будущем для осуждённых хотят создать отдельное производство, чтобы было чем их занять.

Кормят осуждённых через маленькое окошко в металлической двери. Зато меню по закону не должно повторяться больше трёх дней подряд. Поэтому на завтрак на этой неделе у них каша с молоком, чай с сахаром и хлеб. А на обед — суп с крупой, гороховая каша с мясом, салат морковный, кисель и хлеб. Всё развозят на тележках заключённые, осуждённые не по тяжким статьям, которые работают на кухне.

Обед заключённых ИК-6. Фото © LIFE

Внешний мир невозможно увидеть через окна камеры — максимум угол двора да периметр. Основная надежда и связь с миром, которая остаётся у осуждённых, — это родственники. Если у осуждённых нет нарушений, то им полагается два длительных свидания в год. Это значит, что до трёх суток можно прожить в помещении, которое оформлено под двухкомнатную квартиру с кухней и спальней.

Также есть комната краткосрочных свиданий: два ряда скамеек с телефонами и стеклянными перегородками. Примерно такие показывают в американских фильмах.

Поговорить с родственниками можно трижды в год максимум по четыре часа. Но так как колония находится очень далеко, то родственники к заключённым едут неохотно — путешествие сюда обойдётся в копеечку.

Летом только перелёт в оба конца может стоить свыше 50 тысяч рублей.

О разрыве с близкими осуждённые рассказывают психологу. Женщины из службы психологической поддержки — самые популярные собеседницы, они встречаются с осуждёнными ежедневно по четыре часа.

Хоть порой заключённые говорят, что смертная казнь им кажется более гуманным наказанием, чем пожизненное заключение, они не теряют надежды на УДО.

И продолжают писать на волю жалобы, письма адвокатам и родным. Хотя условно-досрочное освобождение в российской практике не применяется к осуждённым пожизненно.

Вероятнее всего, колония УК-6 останется для всех сидящих здесь преступников “Снежинкой” до конца их дней.

Источник: https://life.ru/p/1235663

Тюрьма Черный беркут

Зона особого режима

Скульптура во дворике тюрьмы — черный беркут держит в когтях змеиную голову

В шестистах километрах от Екатеринбурга находится одна из самых страшных тюрем России, официально называвшаяся ИК-56 ГУФСИН России по Свердловской области, а в простонародье — тюрьма Черный беркут.

Осужденные на длительные сроки живут не в камерах а бараках ( Дмитрий Беляков)

Сюда не попадают обычные преступники. Все заключенные «Черного беркута» имеют за своей душой целый «багаж» особо тяжких преступлений. Встретить здесь человека, осужденного менее чем на 20 лет невозможно.

Весь контингент отбывает длительное, либо пожизненное заключение. Из-за этого территория колонии особого режима разделена на две части.

В одной содержатся те, кто приговорен за тяжкие преступления на длительный срок к тюремному режиму, в другой находятся приговоренные к пожизненному лишению свободы.

Похититель и убийца детей, осужденный на длительный срок в «Черном беркуте» ( Дмитрий Беляков)

В середине двухтысячных здесь обитали многие арестанты, приговоренные еще во времена СССР к расстрелу, который в дальнейшем был отменен и заменен на срок в 20 лет заключения.

Серийный убийца в тюрьме «Черный беркут» ( Дмитрий Беляков)

Стоит отметить, что функционировать колония начала еще в 1935 году, когда сюда прибыл первый этап заключенных, которых приговорили к расстрелу. В дальнейшем во время войны таких этапов было очень много, и колония особого режима приобрела нехорошую славу во времена ГУЛАГа.

Контингент Черного беркута

Попасть в эту колонию особого режима не так то просто. Здесь собраны самые жестокие «отбросы» общества, которые когда-то противопоставили себя живущим рядом с ними людям и начали убивать.

Поэтому в ИК-56 ГУФСИН России по Свердловской области можно встретить маньяков всех мастей, серийных убийц, террористов, убийц детей и даже криминальных лидеров России, которые в погоне за деньгами шли по трупам своих конкурентов и врагов.

Многие душегубы не выдерживают здешних условий содержания и кончают жизнь самоубийством. Другие, отсидев не более 10 лет, сходят с ума.

Условия для пожизненно приговоренных

Условия содержания действительно в Черном беркуте жесткие. Камера по площади 6 квадратных метров предназначена для 2-х осужденных. Вместо унитаза в камере находится обычное ведро.

Здесь они и проводят 23 часа в сутки, оставшийся час приходится на прогулку, которая совершается не на свежем воздухе, как например в колонии общего режима, а в специальном помещении, крыша которого выполнена из решетки.

Только через нее арестанты могут видеть небо.

Пожизненно осужденные видят небо только через проволоку

Вход в корпус для пожизненно осужденных в тюрьме «Черный беркут»

Таблички на дверях с именами осужденных и списком совершенных ими преступлений ( Дмитрий Беляков)

Приговоренные к пожизненному сроку не работают на каком либо производстве, их не допускают в цеха или столовую, поэтому прием пищи осуществляется все в той же камере. Во время подъема кровати застилаются, и в течении всего дня заключенным нельзя ложиться, только сидеть. В камере есть маленький стол и лавка.

Обязательная проверка после завтрака в камерах пожизненно осужденных в тюрьме «Черный беркут» ( Дмитрий Беляков)

Особо охраняемый блок с пожизненно осужденными ( Дмитрий Беляков)

Пожизненно осужденный в камере колонии особого режима ИК-56 ( Дмитрий Беляков)

У заключенных нет ни телевизора ни компьютера, поэтому единственное разнообразие, которое они могут себе позволить, это чтение художественной и духовной литературы. Кстати многие в итоге начинают веровать в бога, какими бы атеистами не были раньше. Еще одно разнообразие, которое бывает раз в неделю, это посещение бани. На за небольшую провинность, баня исключается из распорядка.

В корпусе для пожизненно осужденных в тюрьме «Черный беркут» ( Виктор Вахрушев)

Блок пожизненно осужденных ( Дмитрий Беляков)

Пожизненно осужденный имеет право на получение одной посылки в год и два свидания продолжительностью 4 часа.

Условия для осуждённых на длительные сроки

Те, кто попал в Черный беркут на 20 или 25 лет, имеют другие условия содержания в колонии особого режима. Они живут на обычных условиях в общем блоке, и даже имеют право пользоваться телефоном неограниченное количество раз. питаться ходят в общую столовую, а в камерах имеют право смотреть телевизор.

Заключенные «Черного беркута», осужденные на длительные сроки ( Виктор Вахрушев)

Арестанты обычного режима на перекличке ( Дмитрий Беляков)

На обычном режиме осужденные работают на пилораме, в столярном цеху и гараже, где находятся машины, находящиеся на балансе колонии. также имеется огород и подсобное хозяйство, где разводят свиней. Сюда также привлекаются арестанты для работы. Некоторые заключенные занимаются спортом.

Некоторые из отбывающих наказание занимаются спортом ( Дмитрий Беляков)

Заключенные «Черного беркута», осужденные на длительные сроки ( Виктор Вахрушев)

Пилорама в «Черном беркуте» ( Дмитрий Беляков)

Из колонии особого режима ИК-56 еще никому не удавалось сбежать ( Дмитрий Беляков)

Осужденные на длительные сроки имеют право на получение трех посылок и трех бандеролей в год. Также они могут получить 3 свидания в год, которые могут быть увеличены в два раза, исходя из поведения.

История неофициального названия

ИК-56 не зря носит неофициальное название Черный беркут. Дело в том, что один из заключенных, родом из Нальчика, отбывающий здесь 25-летний срок за убийство тещи, создал постамент, на котором сделал скульптуру — Черный беркут, который держит в когтях голову змеи. Отсюда и пошло простонародное название — тюрьма Черный беркут.

Расположение тюрьмы

Колония особого режима Черный беркут располагается в 615 километрах от Екатеринбурга — столицы Свердловской области, и в 25 километрах от города Ивдель. Учреждение находится в поселке Лозьвинский, который окружен густыми лесами со всех сторон. Только небольшая дорога связывает поселок, в котором проживает чуть больше 400 человек, с Ивделем.

Источник: https://www.mzk1.ru/2019/06/tyurma-chernyj-berkut/

Зона для своих: как устроена жизнь в колониях для бывших сотрудников — Команда 29

Зона особого режима

Полицейские, следователи, прокуроры и другие силовики, нарушившие закон, отбывают срок в специальных колониях для бывших сотрудников. Это — довольно закрытые и специфичные сообщества со своими правилами и законами. Специально для К29 Алексей Полихович поговорил с бывшими заключенными и рассказывает, как устроена жизнь в колониях для сотрудников правоохранительных органов.

в соцсетях:

Ильвир Сагитов и Альберт Самигуллин начинали работать в одном отделе милиции Нефтекамска. В 1993 году Альберт Самигуллин устроился участковым, а Ильвир Сагитов проходил стажировку в патрульно-постовой службе. Самигуллин помогал Сагитову составлять протоколы.

В 2003 году Самигуллин уволился из милиции и ушел работать нефтяником вахтовым методом. Сагитов остался — и дослужился до начальника уголовного розыска Нефтекамска. В 2014 они снова встретились.

Сагитов и пять его сотрудников надели на голову Альберта Самигуллина полиэтиленовый пакет, связали ему руки, сели сверху и не давали дышать, заставляя признаться в преступлении — по их версии, Самигуллин ударил ножом охранника продуктового магазина.

Сагитов грозил уже немолодому Самигуллину, что доведет его до инфаркта, отвезет в лес и инсценирует несчастный случай. Тот, испугавшись, подписал явку с повинной — он думал, что начальство Сагитова и суд во всем разберутся.

На суде Самигуллину дали 4 года тюрьмы. По его словам, в день, когда было совершено преступление, он был на вахте за 150 километров от Нефтекамска. Это подтверждали работодатель и биллинг его телефона.

«Система у нас такая, что государство всегда право. Писал во все инстанции, президенту семь раз писал — без толку», — говорит Самигуллин.

Сидеть его отправили в исправительную колонию общего режима № 13 в Нижнем Тагиле, где отбывают срок бывшие сотрудники правоохранительных органов.

К «бывшим» относят сотрудников МВД, Следственного комитета, полиции, прокуратуры, судей и работников судов, а также тех, кто работал в МЧС. Кроме того, бывшими сотрудниками органов считаются и люди, отслужившие срочную службу во внутренних войсках. Эту категорию заключенных называют «бс» или «бсниками».

Бывших сотрудников правоохранительных органов содержат в отдельных исправительных учреждениях — для обеспечения их безопасности. По внутренним правилам ФСИН, «бсники» должны не только отбывать наказание в специальных колониях, но и во время следствия содержаться отдельно от основной массы арестантов, а также отделяться от них при перевозках в автозаках.

В России 15 колоний для бывших сотрудников (по данным Фонда помощи и поддержки бывших сотрудников). Из них 3 — общего режима, 11 — строгого режима и 1 — особого режима. Еще — шесть колоний-поселений, три из которых прикреплены к другим колониям, а три — отдельные.

По данным статистики судебного департамента, за первое полугодие 2019 года к реальным срокам приговорили 1015 бывших судей, прокуроров и работников правоохранительных органов. Но реальное число отправленных в колонии для бывших выше — туда попадают и «срочники» внутренних войск, и сотрудники налоговой службы, и сотрудники МЧС — они в этой статистике не учтены.

В 2018 году «Российская газета» писала, что колонии для бывших силовиков переполнены. «Это какая-то тенденция — идет борьба с коррупцией, идет очищение, и колонии для бывших сотрудников открываем все новые и новые», — говорил бывшй замдиректора ФСИН Валерий Максименко. На запрос «Команды 29» о том, сколько заключенных содержится в колониях для «бывших» сейчас, ФСИН не ответил.

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать интересные тексты каждую субботу

Вячеслав (имя изменено по просьбе героя) семь лет отработал в прокуратуре — расследовал уголовные дела, занимался надзором за следствием и поддерживал обвинение в суде.

В 2011 году, когда начали менять начальство и создавать Следственный комитет, он уволился и решил работать на себя.

Вячеслав переехал в Москву, получил адвокатский статус — а затем стал фигурантом уголовного дела о мошенничестве.

«Разговаривал со следователями: «Вы же понимаете, что это провокация?» Следователь отвечал: «Да, я понимаю, что это провокация, и ты это докажешь, но лет через семь в ЕСПЧ, а сейчас мы тебя посадим, и ты будешь сидеть».

В СИЗО «Бутырка» Вячеслав попал в камеру для «бывших». На 18 человек было 12 шконок, администрация СИЗО выдавала раскладушки, а во время прокурорских проверок забирала их обратно.

Но поскольку каждый день кто-то уезжал на суд или на следственные действия, в камере всегда оставалось 12 человек — как и требовали правила. «Нас это не беспокоило.

У нас был молчаливый договор с руководством — мы не жалуемся, нас не беспокоят», — говорит Вячеслав.

У многих в камере были хорошие отношения с сотрудниками СИЗО, поэтому не было проблем с мобильными телефонами — несколько раз адвокат приносил телефон в изолятор на встречу с Вячеславом, тот забирал его к себе в камеру.

«Любое решение [сотрудника правоохранительных органов] может повлечь два состава: превышение полномочий или халатность. Шанс присесть есть — только выбирай статью», — рассуждает Вячеслав.

Сергей — бывший начальник следственного отдела — попал в тюрьму сначала по обвинениям в мошенничестве, затем обвинения поменяли на статью о взятке. Он считает, что его уголовное преследование связано с тем, что преступники, с которыми он боролся, сами оказались бывшими сотрудниками правоохранительных органов, сохранившими связи в силовых структурах.

«Психологически было сложно, — рассказывает Сергей. — Я в принципе не понимал, как это [уголовное дело и тюрьма], почему это.

Все переворачивали наоборот: знаю оперативно-розыскную деятельность, по ночам работал — это говорит о том, что я могу противодействовать следствию. Это удивляло, бесило. Судьи писали формулировки, которых даже в законе не было.

Потом понимание пришло, как устроено все — что если меру пресечения избрали, то все уже, вопрос только — как осудят».

В камере Сергей встретил человека, которого когда-то арестовывал его подчиненный. Узнали об этом случайно за игрой в нарды. Никакого негатива не было — по словам Сергея, работая в следствии, он ничего несправедливого в отношении людей не делал и был уверен, что людям, которых он разрабатывал, не за что ему мстить.

Максим (имя изменено по просьбе героя) служил на Северном Кавказе в подразделении ФСБ по борьбе с терроризмом. По его словам, работа была интересная, но когда он стал возражать против незаконных методов ведения следствия, ему сначала предложили уволиться, а затем возбудили уголовное дело. Максиму дали три года реального срока. В 2014 году его отправили в нижнетагильскую колонию.

«Там обычные люди, ничего особенного, — рассказывает Максим. — В основном бедолаги-„ввшники“ бывшие, менты-ппсники — серьезных „бс“ единицы. Оперов много недалеких, которые ехали — бомжа отпинали, потому что могли».

Вячеслав, отбывавший срок там же в 2014–2015 годах, добавляет, что из 2 тысяч заключенных большая часть была «орками» — ограниченными людьми, выезжавшими за пределы своего мира дважды: в армию и на этап в зону. «Сидят такие ребята — ограниченные очень маленьким миром. Если к ним подойти, звук такой, как под линией электропередач, от них так резонирует — и хотелось отойти».

Максим заплатил 100 тысяч рублей за возможность устроиться на хорошую должность. Но сотрудники администрации колонии захотели еще денег. Максим отказался, после чего его избили другие заключенные, работавшие на ФСИН.

Основная масса заключенных отбывала срок по статьям, связанным с наркотиками, были мошенничества, взятки и преступления на сексуальной почве. Осужденных по последним называли «зилками» — от названия машины ЗИЛ-131 и статьи 131 УК РФ об изнасиловании. Они обычно попадали в касту «отделенных».

Попасть в «отделенные» на зоне для бывших можно как из-за статьи обвинения, так и из-за поступков, совершенных уже в заключении. Сокамерник Максима по СИЗО в Нальчике переписывался с женщиной из соседней камеры и коснулся темы орального секса. Женщина сообщила об этом другим заключенным — и мужчину перевели в «отделенные».

В случае с обвинениями в изнасиловании или педофилии смотрят материалы уголовного дела. Если человек признался — будет «отделенным», если нет — в «отделенные» он не попадет.

В отношении «отделенных» действуют те же правила, что и в отношении «опущенных» в обычных зонах — от них нельзя ничего брать, им нельзя жать руку, у них стулья специального цвета, на которые нельзя садиться.

За соблюдением правил в колонии для «бс» следят завхозы. Их выбирают оперативники ФСИН.

Бывший следователь прокуратуры Алексей Федяров, отбывавший наказание в нижнетагильской колонии с 2014 по июнь 2016 года, рассказывает, что завхозами часто становятся бывшие оперативники из силовых структур — они знают агентурную работу и методы вербовки. Кроме того, им привычнее общаться с контингентом — воровские понятия для них более органичны, чем для людей из кабинетов.

Из органов Федяров ушел еще до тюрьмы — убедившись, что руководству важна исключительно статистика. Он стал заместителем директора крупной компании, а в 2013 году против него возбудили уголовное дело о мошенничестве в особо крупном размере. Как рассказывает Федяров, он был вынужден признать вину, так как понимал, что шансы закрыть дело минимальны.

В тюрьму Алексей попал обеспеченным человеком — это ему и помогло, когда он стал завхозом.

Кроме контроля ситуации в бараке, завхозы обязаны ремонтировать подотчетное им помещение. Часто деньги на это собирают с заключенных — поэтому в Нижнем Тагиле всегда ждали этапы из Москвы. Считалось, что оттуда приезжают богатые люди, которых можно обобрать. Федяров отказался заниматься поборами и делал ремонт за свой счет.

«Большая часть времени [у меня] уходила на разруливание и поиск „крыс“, кто воровал у своих. Людям пойти не к кому, и они идут к тебе», — рассказывает Федяров.

По его словам, жизнь зоны была полна интриг. Заключенный мог пойти к оперативнику ФСИН и настучать на того, кто ему не нравится — это называлось «запустить в космос». За проступок могли посадить в ШИЗО, перевести на строгие условия содержания, лишить должности дневального или завхоза.

Драки при этом были редкостью, потому что за любой удар сразу отправляли в ШИЗО, что ставило крест на УДО. Поэтому люди научились выяснять отношения без рук.

«В начале я напрягался, у меня так адреналин выбрасывался, — рассказывает Федяров, — думал, сейчас мочилово начнется, а потом привык. Два чувака с одной и четыре с другой [стороны] орут друг на друга. Из-за мелочей: ты че не так сел, не так посмотрел, — обычные зоновские приблуды. Люди просто стоят и орут друг на друга. Первый год в колонии человек учится орать, а не бить».

Сергей, отбывавший срок в колонии строгого режима № 3 в Рязанской области, рассказывает, что завхозы часто объединялись в группы и навязывали вновь прибывшим свою защиту в обмен на деньги. «У тебя два решения проблемы: либо заплатить, либо стать уборщиком», — говорит он.

В отличие от Нижнего Тагила, в Рязанской колонии была возможность купить мобильный телефон, но, по словам Сергея, это превращалось в бесконечный цикл по вытягиванию денег с заключенных. «Человек сам себя вталкивает в оборот. Одни сотрудники постоянно пытаются у тебя этот телефон отобрать, другие пытаются тебе его вернуть или купить новый. По семь раз за месяц телефоны покупали».

По словам Алексея Федярова, после освобождения «бывшие» устраиваются работать кто куда: в охрану, юристами, строителями, в такси. Согласно федеральному закону «О службе в органах внутренних дел», сотрудники с судимостью не могут работать по профессии.

Федяров после освобождения стал координатором правозащитного проекта «Русь сидящая», который помогает заключенным. Он написал книгу про свой опыт заключения.

Сергей вышел из тюрьмы в начале 2019 года, отсидев пять лет. Тюремный опыт не изменил его отношения к бывшей работе. «Работа не самая приятная, не самая нужная, но как ни крути, она должна быть, иначе без нее всем станет плохо. Но к реформам правоохранительных органов я настроен скептически с точки зрения того, как они влияют на профессиональную деятельность».

Максим говорит, что тюрьма его совсем не поменяла — словно ничего и не было вовсе. По его мнению, на людей с гибкой психикой, каковым он считает и себя, подобные испытания не накладывают отпечатков. Он — так же, как и Федяров — работает в «Руси сидящей». Бывшие коллеги теперь считают его врагом.

«Я за справедливость и соблюдение законности, — объясняет Максим. — Почему-то сейчас слова „либерал“ и „правозащитник“ — ругательные. Но что я делаю такого? Я показываю государству, что закон нарушается представителями госорганов.

Сейчас, конечно, хуже стало. Другие люди, другие методы, другие формы. Доказывать ничего не надо. Человек берет особый порядок, потому что ты ему по башке дал или электрошокером — и едет в колонию.

Раньше же все приходилось доказывать, исследовать — экспертизы, запросы, допросы».

Вячеслав говорит, что тюрьма — это когда человека умножают на ноль. Вопрос в том, как человек справится с этим. «Но все равно ты остаешься человеком, про которого всегда можно сказать: да он ранее судим. В лицо тебе не скажут, но ты кожей ощущаешь».

Иногда он думает эмигрировать в страну, где хорошие тюрьмы — потому что там и все остальное должно быть хорошее.

По его мнению, когда он начинал работать в правоохранительных органах, люди там были гораздо менее кровожадными.

«Сегодня сталкиваешься с людьми со стальным взглядом, это такой режим лайт двадцатых-тридцатых годов. Следователь тебя в жернова закинет — и ему плевать. А тогда были люди, которым не плевать».

Альберт Самигуллин отсидел два года и семь месяцев из четырех лет и вышел условно-досрочно. Он обращался в Комитет против пыток, к президенту и в надзорные органы, требуя расследования пыток и пересмотра дела.

Его обращения результатов не дали. Но его бывший коллега Ильвир Сагитов все-таки сел: в 2019 году его приговорили к трем годам и трем месяцам за пытки другого задержанного.

Вероятно, после апелляции отбывать срок его отправят в Нижний Тагил.

Алексей Полихович, Иллюстрация: Таня Сафонова

Источник: https://team29.org/story/2020-04-zona-dlya-svoih-kak-sidyat-byvshie/

Зона особого режима. Как и зачем из маленького российского посёлка хотят сделать первый курорт-наукоград

Зона особого режима

Посёлок Сириус, в котором расположен одноимённый детский центр, с подачи Владимира Путина и депутатов Госдумы может стать первой федеральной территорией (ФТ) в России.

Административное образование уже называют своего рода стартапом в сфере госуправления, под который летом внесли поправку в Конституцию.

«Секрет» узнал у экспертов, что это означает для бизнеса и ждать ли россиянам появления новых ФТ.

Группа депутатов внесла в Госдуму законопроект о создании в России первой ФТ. Таким статусом наделили сочинский посёлок Сириус, где проживают всего 12 500 человек.

Три факта о посёлке Сириус

  • Посёлок назвали в честь Центра выявления и поддержки талантливых детей «Сириус», который создали в 2015 году на базе олимпийской инфраструктуры Сочи.
  • С идеей об образовании центра выступил сам Владимир Путин. Он же возглавил его попечительский совет.
  • Центр был создан образовательным фондом «Талант и успех». Один из его учредителей — известный предприниматель и виолончелист Сергей Ролдугин.

Населённый пункт получил официальное название в феврале 2020 года, когда правительство образовало городской округ из объектов олимпийской инфраструктуры. Площадь Сириуса — 1400 га.

Федеральная территория — новое понятие в российском законодательстве. Оно появилось благодаря поправкам к ст. 67 Конституции. По законопроекту на территории Сириуса установят свой режим «организации публичной власти и осуществления экономической и иной деятельности». По сути, это будет курорт-наукоград, но с отдельным бюджетом и структурой управления.

Управлять территорией будет коллективный орган власти: часть людей назначит президент России, большую часть — выберет население ФТ. Этому органу власти перейдут муниципальные полномочия и часть региональных и федеральных полномочий.

А ещё Сириус наделят собственным, независимым от Краснодарского края бюджетом, собственным имуществом и имущественными правами. Кроме того, посёлку передадут в управление олимпийские объекты в Имеретинской низменности. Вопросы организации и работы курорта-наукограда будут решать в течение переходного периода — пяти лет.

Синергия созданных на территории Имеретинки объектов значительно расширяет функции города-курорта, говорит Ирина Ильина, директор Института региональных исследований и городского планирования НИУ ВШЭ.

«Территории, связанные с проведением крупных спортивных соревнований, практически всегда становятся проблемными после завершения состязаний. Основной вопрос — что станет ключевой идеей развития, позволяющей окупить затраченные на создание средства», — добавляет она.

Олимпийские спортивные объекты очень дороги в обслуживании и к тому же слабо загружены вне периода проведения крупных международных событий, соглашается Степан Земцов, ведущий научный сотрудник Лаборатории исследований проблем предпринимательства Института прикладных экономических исследований РАНХиГС.

По его мнению, создание отдельной команды управленцев может решить эти вопросы и повысить использование объектов.

Зачем Сириусу особый статус? Отвечают депутаты

В законопроекте говорится, что федерализация поможет:

  • повысить инвестиционную привлекательность Сириуса;
  • сохранить олимпийское и природное наследие;
  • создать благоприятные условия для выявления, самореализации и развития талантов;
  • реализовать приоритеты научно-технологического развития РФ.

Для самого региона есть плюсы в плане и финансирования, и управления олимпийскими объектами, утверждает Степан Земцов.

«Краснодарский край — очень большой и сложный регион, уникальная для России территория по природно-географическим условиям.

Лучше условий для создания инновационного центра с точки зрения комфортности и транспортной доступности (рядом с аэропортом Сочи) найти сложно», — сказал он.

Эксперт отмечает, что пока все особенности системы управления новой территорией не ясны, но очевидно, что здесь будут реализовываться различные законодательные инициативы.

«Фактически территория может стать одной из “регуляторных песочниц”, где будут апробироваться новые правовые режимы (по аналогии с Иннополисом в Татарстане). Насколько это модель масштабируема, покажет время», — говорит он.

Выделение территорий, имеющих особое значение для социально-экономического развития, — это исторически устоявшаяся в России практика, пояснил «Секрету» Степан Земцов. В качестве примера эксперт привёл немецкие слободы при Петре I или Сколково в наше время.

Цели и статус Сириуса и Сколкова «имеют общие черты», объясняет Ирина Ильина.

«Хотя изначально цели создания этих поселений существенно различались, все они находятся в поисках новых направлений развития. Аналогично и с существующими наукоградами.

Что касается “стартапа” в сфере управления, то всё логично, так как управление позиционируется как одна из ключевых функций нового города», — отмечает она.

По мнению Сергея Земцова, основное отличие от существующих научных центров — это отсутствие вблизи крупных состоявшихся наукоградов. «На опыте Сколкова понятно, что очень сложно с нуля в чистом поле быстро создать конкурентоспособный научно-образовательный центр. Научная среда требует укоренения: невозможно взять и перевезти учёных, раздав им деньги», — отмечает он.

Потенциал для бизнеса есть, но всё упирается в вопрос времени и федеральной поддержки, считает Ирина Ильина. «Пока с такой численностью населения (12 000 человек) Сириус находится в стартовой позиции. При наличии достойного бюджета, заинтересованных инвесторов, специальных программ развития могут быть реализованы самые разнообразные планы», — говорит она.

Осторожен в своих прогнозах и Степан Земцов. «Пока о преференциях ничего не известно.

В мировой практике обычно эти цели закладываются при создании “карманов эффективности” (территории, где условия ведения хозяйственной деятельности лучше, чем на остальной территории страны. — Прим. “Секрета”).

В этом суть начинаний — создать более благоприятный правовой режим для местного бизнеса и привлечения транснациональных корпораций для передачи опыта, технологий, инвестиций», — говорит он.

Степан Земцов считает, что, если модель окажется успешной, схожие проекты можно ожидать и на других территориях. Среди перспективных он называет Дальневосточный Федеральный университет на острове Русский, Иннополис в Татарстане, Технологическую долину МГУ.

Ирина Ильина, напротив, полагает, что Сириус останется единственным обладателем федерального статуса.

«Территорий, которые хотели бы получить аналогичный статус, можно перечислить множество (например, Кангалассы, Якутия, или Гусев в Калининградской области), но вряд ли это возможно, полагает эксперт.

— Для создания таких ФТ нужно очень много условий — как объективного, так и субъективного характера».

РИА Новости/Артур Лебедев

Новости без купюр и масок в инстаграме «Секрета фирмы».

Поделитесь историей своего бизнеса или расскажите читателям о вашем стартапе

Хочешь сделать «Секрет фирмы» лучше?

Источник: https://secretmag.ru/news/zona-osobogo-rezhima-zachem-iz-malenkogo-rossiiskogo-posyolka-khotyat-sdelat-pervyi-kurort-naukograd.htm

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.